Tags: когнитивные ошибки

Специализм головного мозга, или ближний уровень сопротивления новым идеям

31 октября я участвовал в съемках передачи «Разбор полетов» о крионике, бессмертии и вечной молодости. ГГ программы была valerijapride, а среди гостей были следующие лица:

1. Гуманитарий-историк. Подчеркнуто не участвовал в дискуссии о технической возможности оживления криопациентов, говорил, что его задача — следить за тем, в чьи руки может попасть та или иная технология. Человек на своем месте. Респект.

2. Католический священник, специалист по биоэтике. Смертник, но настроенный более-менее конструктивно.

3. Криобиолог, и при этом представитель ортодоксального течения одной из известных религий. Начал наезд по поводу того, что крионика — ненаучное шарлатанство, крионисты — не специалисты, ничего не понимают в «реальных нанотехнологиях» и вообще это «против бога», потому как «God wants you dead(c)».

4. Геронтолог, также выразивший скептическую позицию. Конечно, ученый и должен быть в определенной мере скептиком. Но этот специалист, сначала громко заявлявший о строгости научного подхода, в ответ на прямой вопрос начал нести очень «научную» чушь о какой-то «субстанции икс», которая якобы помешает собрать замороженные клетки обратно в функциональное состояние. В общем, FAIL.

5. Фрик, пиаривший П-тра П-тровича Г-ряева. Несмотря на фричество и попытки раскрутить аудиторию на $120М:), выступил в адрес (4) с имморталистических позиций, мол, чем вы там, геронтологи, занимаетесь, фигней страдаете, вместо того чтобы жизнь продлять. Т. е. и от фриков иногда бывает польза общему делу.

Я в этой программе сыграл Капитана Очевидность. Когда (3) заявил, что «я хочу жить, я не хочу умирать, не хочу стареть, хочу развиваться, познавать мир и улучшать качество жизни» — это «не мои слова», ответил ему: «Вы абсолютно правы, это позиция любого здравомыслящего человека». После чего разговор зашел о качестве жизни и оппонент вынужден был согласиться с тем, что жизнь - она того стоит. Далее из зала высказался еще один типичный смертник по поводу того, что смерть не обязательно = зло, и (2) с удовольствием подхватил эту жвачку.

Общий эффект какой-то нейтральный. Прокрионическую позицию хорошо поддержали действующие клиенты, криосохранившие свою бабушку, в частности, продемонстрировав, что они при этом еще и являются христианами, и что спасение жизни, если на него есть шанс, — в принципе богоугодное дело. В США, оказывается, таких до половины криоклиентов.

В общем, дебют на украинском ТВ можно признать весьма успешным. В России еще в 2007-08 наблюдались куда более жесткие и просмертнические баталии с участием глубоко индоктринированных ПГМ, подсадных уток и т. д. Т. е. у нас, как для первого раза, все очень цивилизованно. Конечно, украинский мейнстрим, как и любой другой, еще не скоро дойдет до переосмысления понятия смерти как постепенного, потенциально обратимого процесса, а не какого-то магического одномоментного события. Так же как в прошлом окончательной смертью перестали считать остановку дыхания, остановку сердца или клиническую смерть.

А теперь, собственно, к теме поста.

Я давно заметил феномен, что во все времена единицы-визионеры, обладавшие нестандартным видением будущего той или иной технологии, которое затем осуществлялось, упирались в весьма плотное сопротивление именно со стороны тех, кто имел самое близкое отношение к подобной технологии или лежащим в ее основе научным знаниям. Примерно так сейчас происходит с криобиологами в отношении крионики и с геронтологами в отношении борьбы со старением, но можно привести множество других примеров из прошлого. Специалисты по аудиозаписи в начале 1980х скептически относились к возможности записи на пленку видео, мол, на ней никак не уместились бы все необходимые каналы изображения и звука (решением было нанесение дорожек по диагонали). Как относился научный истеблишмент к перспективам летательных аппаратов тяжелее воздуха до самого 1903 года, мы все хорошо знаем, но и сами братья Райт с уверенностью заявляли, что никто никогда не перелетит на самолете Атлантический океан. Сопротивление идее персонального компьютера в 1970х исходило из среды специалистов по самым продвинутым компьютерам того времени. То есть речь идет о регулярно повторяющемся тренде. Ведущие опытные специалисты отрицают — не подозревающие об этом новички приходят и делают.

В чем может быть причина этого эффекта?

Специалист, как известно, подобен флюсу. Многолетний опыт работы в какой-то одной сфере, по-видимому, затачивает его нейроны под настолько узкий туннель реальности, что такой специалист начинает с ложной уверенностью высказываться о любых возможностях, выходящих за его пределы. Он, грубо говоря, слишком хорошо знает ограничения текущих технологий и научных знаний — до такой степени, что начинает считать их принципиально нерушимыми, путает технические ограничения с фундаментальными. Конечно, в том, что касается перспектив конкретной технологии А, уткнувшейся в барьер Б, специалист чаще всего оказывается прав, но вот по поводу того, чем можно заменить А, да и не просто заменить, а вообще пересмотреть весь процесс с совершенно неожиданной стороны — вот тут наш многоуважаемый опытный специалист оказывается беспомощным, как старая опытная бумажная бухгалтерша перед 1С. И хуже всего не то, что этот специалист кому-то уступает в результативности мышления, а то, что он до последнего пытается это отрицать — «этого не может быть, потому что не может быть никогда».

В принципе, поползновения к этому эффекту имеются практически у каждого. Вот мы сейчас сидим на кремнии, уткнулись в 4 ГГц, и кажется порой нам, что всё, копец закону Мура. Хотя понятно, что разработчики новых материалов не дремлют и не одно так другое решение рано или поздно сработает. Более того, до изобретения кремниевых транзисторов в возможности столь масштабной миниатюризации, похоже, верила еще меньшая доля людей, непосредственно занимавшихся тогдашними ЭВМ. Это именно тот случай, когда стандартная, не прокачанная футураналитическим мышлением интуиция в массовом порядке дает сбой, т. е. наблюдается системная когнитивная ошибка. В ее преодолении решающую роль играет анализ подобных случаев из истории. Противоположный эффект — гиперэнтузиазм вроде летающих машин, ховербордов и портативного термояда к 2015 году — присущ обычно «пионерам», впервые столкнувшимся с эффектом технологической революции и не имеющих практически никакого представления об обусловивших ее предпосылках. На волне революции конца 90х в ИТ возникла, например, идея Матрицы (ИЧСХ, технологии виртуальной реальности в ней показательно развиты, а вот возможность, скажем, преодоления слепоты — почему-то нет, т. е. это подчеркнуто однобокий, типичный для НФ 20 века сценарий).

Примерно так же обстоит дело с геронтологией, молекулярными нанотехнологиями, ИИ и любыми другими качественно новыми перспективами. Специалисты, занимающиеся сегодня этими науками по отдельности, слабо или вообще не осознающими эффект конвергенции, фундаментальное единство материального мира и условность текущих наших определений «живое-неживое», «разумное-неразумное», «человек-нечеловек» и т. д., высказывают подчас не просто осторожный скептицизм, а абсолютную уверенность в невозможности того или иного конвергентного технического решения. При этом для «доказательства» собственных позиций они могут придумывать и «субстанцию икс», и игрек, и всякое прочее «и краткое». В другом случае это может выливаться в противоположную позицию — фричество. Человек искренне убежден, что нашел «волшебную таблетку», совершил мегареволюцию в науке (никто не хочет быть солдатом в этой революции — только вождями!) и теперь всем нужно ему делать ку и башлять бабки. Опять-таки, это следствие глубокого и узкого туннеля реальности опытного специалиста.

Таким образом мы видим, что для того, чтобы оставаться продуктивными, нам как специалистам следует учитывать возможность скатиться в эти две крайности и учиться проходить между ними как по лезвию бритвы. Время от времени полезно задавать себе вопрос, не обусловлено ли мое текущее недоверие к той или иной перспективе узостью профессионального мышления, и с другой стороны, не упрощаю ли я ту или иную проблему, требующую более комплексного подхода.

Все те будущие технологии, о которых идет речь, — преодоление старения, молекулярное производство и ремонт организма, искусственный интеллект мощнее человеческого, — хоть и придут к большинству людей неожиданно быстро, но обязательно будут являться результатом обширного международного сотрудничества тысяч, а то и миллионов профильных и нишевых специалистов, разработчиков инфраструктуры для разработки и внедрения, а также просто любителей, — примерно так же или еще сложнее, чем сегодняшний интернет. Кто-то по отдельности может привлечь внимание как автор «решающего прорыва», но для всего этого нужна почва, и наоборот, когда почва созреет, результаты не заставят себя долго ждать. Важные признаки того, что мир идет правильной дорогой, — появление как бы из ниоткуда феноменов типа Linux, Google или Википедии. Того, что вообще сложно было бы описать человеку прошлого. Или еще более комплексных, затрагивающих и онлайн и оффлайн явлений. Скептикам-специалистам вообразить это тяжело, фрикам — лень, но это происходит.